Слова «русский», «Россия» и «Русь» кажутся нам чем-то изначальным, ровесниками самой земли. Мы привыкли, что их корни уходят в такую древность, что разбираться там — дело святое и неблагодарное.
Донское казачье войско было одним из самых многочисленных и наиболее известных в Российской империи. Его история была овеяна легендами, а вольный дух воспевался в песнях и сказаниях.
Это сегодня мы вольны называть себя как угодно. А в царской России фамилия была не просто родовым именем, а настоящим паспортом, который многое мог рассказать о человеке.
В каждой русской песне, на каждой картине Репина или в стихах Некрасова бурлак — фигура трагическая, почти святая. Оборванные мужики, которые тащат лямку, потому что по-другому не умеют.
Когда речь заходит о «государственном языке Древней Руси», наш современник обычно представляет себе нечто, похожее на русский язык — что-то привычное. Но всё было иначе.
Цыганский барон — один из самых живописных образов нашего времени. Золотые перстни, бархатные жилеты, власть над табором и лёгкий налёт криминальной романтики. Именно так его себе представляет большинство.
В биографии Юрия Владимировича Андропова, возглавившего СССР после Брежнева, до сих пор остаются лакуны. Особенно это касается его деятельности в годы Великой Отечественной войны.
Официальная биография Лаврентия Берии лаконична: одна жена, один сын. Но, как это часто бывает с большими историческими фигурами, реальность оказалась сложнее парадных портретов.
